Статья обращена к изучению идентичности представителей рабочего класса. Исследование основано на концепции культурологического анализа классов и подходе генетического структурализма Пьера Бурдье, согласно которому классовый габитус представляет собой систему устойчивых диспозиций, порождающих социальные практики и встроенных в социальные отношения. Эмпирическим объектом исследования выступают рабочие Уралмашзавода – одного из крупнейших заводов СССР, который продолжает функционировать и сегодня. Исследование проходило на территории района Уралмаш, построенного в 1920-е гг. в городе Свердловск (ныне Екатеринбург). Полевое исследование выполнено в жанре этнографического кейс-стади. Во время сбора данных, в мае-июне 2017 г., коллектив исследователей во главе с авторами статьи стали временными жителями района Уралмаш. На примере уральского кейса показано, что современный заводчанин на постсоветском пространстве является носителем множественной и фрагментарной идентичности, в которой объединяются «советские» и «постсоветские» практики и ценности. Рабочие описывают себя в категориях «простые люди», «хороший человек», через личные качества и ценности такие, как «честность», «трудолюбие», «общительность», «достоинство», «простота», а также идентичности частной жизни, вне сферы труда (семьянин, пенсионер, садовод). Многие представители старшего поколения осознают себя как люди, «живущие в прошлом», «советские» люди. Таким образом, для старшего поколения заводчан советское прошлое по-прежнему остается главным ресурсом и универсальной опорой, которая поддерживает их самовосприятие. Смыслообразующим ресурсом для идентичности уралмашевцев является «районный» патриотизм. Однако, как показывают данные наших наблюдений и интервью, рабочие в постсоветское время становятся все более «невидимой» группой в районе и, в силу сложившихся привычек, отказываются перенимать новые стили жизни, предлагаемые пришедшими в район новыми акторами (застройщики, культурные деятели, представители инфраструктуры развлечений). Кроме того, работник завода в постсоветском времени утрачивает классовую идентичность, характерную для советского периода. В результате рабочие воспроизводят или заново присваивают иные идентификационные типы, но сохраняют при этом память о советском прошлом и пытаются найти основания для идентичности вне сферы труда, в приватной, непубличной жизни.