Анализируется концепт сибирская зима в лингвокультурной рецепции иностранных студентов, изучающих русский язык в Сибири. Цель исследования – выявить возможности познаваемой лингвокультуры и аутентичной языковой среды, наряду с эмпирическим опытом непосредственного приобщения к инокультурной реальности способствовать трансформации этнокультурных стереотипов в сознании вторичной языковой личности. Одним из таких стереотипов является традиционный стереотип о сибирской зиме как о достаточно дискомфортной, т. е. суровой, длинной, холодной и снежной. Основным методом исследования выступил ассоциативный эксперимент, в результате которого была зафиксирована 121 реакция. При обработке результатов использовался метод моделирования и научного описания. Для сбора эмпирического материала применялись метод наблюдения, ассоциативный эксперимент и метод опроса. Всего было получено 523 ответа на поставленные вопросы. В эксперименте приняли участие 27 иностранных студентов из Китая, Монголии, Вьетнама, Индонезии, Конго, Египта, Боливии, Колумбии в возрасте от 18 до 25 лет, 13 из них видели снег у себя на родине, 14 – не видели. По результатам ассоциативного эксперимента все реципиенты назвали зиму холодной или морозной. В ядерной части присутствуют ассоциации красивая, длинная, снежная, белая, суровая, ветреная, скользкая. Обращают на себя внимание вербальные ассоциаты таинственная, странная, удивительная, прекрасный опыт силы природы, сильная, которые детализируют семантику и расширяют диапазон оценочных маркеров зимы. Вторичная лингвокультура и среда влияют на трансформацию данного стереотипа в сознании иностранцев в зависимости от времени, проведенного в чужой стране, а также типа личности. Деление участников эксперимента на две группы в зависимости от того, были они знакомы с зимним климатом или нет, значимых результатов не дало. Примерно половина относится к зиме отрицательно, другая половина – положительно или нейтрально. Холодная долгая зима не нравится никому из иностранцев. Но у тех, кто не видел ранее снега, это явление природы вызывает интерес и восхищение. В итоге становится наглядным семантическое углубление стереотипа, а также возрастающее сходство представлений иностранцев о достоинствах и недостатках зимы с восприятием жителей Сибири, в частности авторов данной статьи. Таким образом, гипотеза данного исследования о стабильности и стойкости в общественном сознании иностранцев этнокультурного стереотипа об исключительно дискомфортной сибирской зиме не подтвердилась. В результате воздействия вторичной лингвокультуры и языковой среды, наряду с непосредственным приобщением к инокультурной реальности, плоский одномерный стереотип обогащается новыми лингвосмысловыми и аксиологическими маркерами и трансформируется в полноценный концепт воспринимаемой культуры. Присутствующие в языковом сознании иностранных студентов вербальные ассоциаты, связанные с сибирской зимой, практически не отличаются от представлений самих сибиряков, напротив, приближаются к ним, происходит постепенное насыщение, расширение и детализация семантики и аксиологии концепта. This study is devoted to the study of the concept of Siberian winter in the linguacultural reception of foreign students studying Russian in Siberia. The purpose of the study is to identify the possibilities of the cognizable linguaculture and authentic language environment, along with the empirical experience of direct involvement in a foreign cultural reality, to promote the transformation of ethnocultural stereotypes in the consciousness of a secondary linguistic personality. One of these stereotypes is the traditional stereotype of the Siberian winter as generally uncomfortable - severe, long, cold and snowy. The main method of the study was an associative experiment. In the work, when processing the results, the method of modeling and scientific description was also used. To collect empirical material, the observation method, associative experiment and survey method were used. According to the results of the associative experiment, all recipients called the winter cold or frosty. The core part contains associations beautiful, long, snowy, white, severe, windy, slippery. The following verbal associates are noteworthy: mysterious, strange, amazing, wonderful experience of the power of nature, strong, which detail the semantics and expand the axiological image of winter. Secondary linguaculture and environment influence the transformation of this stereotype depending on the time spent in a foreign country, as well as the personality type. Dividing the participants in the experiment into two groups depending on whether they were familiar with the winter climate or not did not yield significant results. About half of the participants have a negative attitude towards winter, the other half are positive or neutral. None of the foreigners like the cold long winter. But for those who have not seen snow before, this natural phenomenon arouses interest and admiration. As a result, the nuances of the stereotype, its semantic deepening, as well as the similarity of ideas about the advantages and disadvantages of winter with the perception of the inhabitants of Siberia, in particular, the authors of this article, become noticeable. Thus, the hypothesis of this study about the formation in the public consciousness of foreigners of a persistent flat stereotype about the exclusively uncomfortable Russian and Siberian winter was not confirmed. As a result, it was shown that the flat onedimensional stereotype is transformed into a full-fledged concept of the perceived culture, the verbal associates associated with the Siberian winter are practically no different from the ideas of the Siberians themselves, on the contrary, they are approaching them, there is a gradual enrichment, detailing of the semantics and axiology of the image of winter.

Проводится сравнительный анализ русских отадъективных синтаксических дериватов, образованных от прилагательных с семантикой цвета, с их аналогами в персидском языке. Исследование охватывает двенадцать основных цветовых терминов, принятых в русском и персидском языках, такие как: белый سفید) sefid), черный ( سیاه siyāh), желтый ( زرد zard), красный ( قرمز qermez, سرخ sorx), зеленый ( سبز sabz), фиолетовый ( بنفش banafš), розовый ( صورتی surati), оранжевый ( نارنجی nārenji), синий ( آبی ābi), голубой ( نیلگون nilgun), серый ( خاکستری xākestari) и коричневый ( قهوه ای qahve’i) (по определению Б. Берлина и П. Кея). Осуществляется рассмотрение некоторых структурно-семантических сходств и различий между русскими цветообозначениями-существительными и их персидскими эквивалентами. Теоретическая часть включает наиболее важные и известные взгляды русских и иранских ученых, лингвистов и исследователей, которые внесли значительный вклад в изучение данной темы. Целью данной работы является оказание помощи русским и иранским студентам в преодолении трудностей, с которыми они сталкиваются при переводе данных производных. В результате анализа было выявлено, что для русских отадъективных существительных с семантикой цвета характерны два типа значений: отвлеченное и опредмеченное, в то время как для персидских – еще и инфинитивное. Представлены рекомендации по правильному переводу данных дериватов. Результаты исследования могут быть использованы в исследовательской и переводческой деятельности, а также при уточнении значений отадъективных цветообозначений-существительных в русско-персидских и персидско-русских толковых словарях. Кроме того, результаты могут быть полезны для расширения словарных баз онлайн-словарей и повышения точности нейронного машинного перевода. Следует отметить, что данная проблема недостаточно изучена и требует проведения дальнейших исследований. The article provides a comparative analysis of Russian syntactic derivatives formed from adjectives with color semantics and their analogues in the Persian language. The study focuses on twelve basic color terms that are accepted in Russian and Persian languages, such as: white ( سفید sefid), black ( سیاه siyāh), yellow ( زرد zard), red ( قرمز qermez, سرخ sorx), green ( سبز sabz), purple ( بنفش banafš), pink ( صورتی surati), orange ( نارنجی nārenji), blue ( آبی ābi), light blue ( نیلگون nilgun), gray ( خاکستری xākestari) and brown ( قهوه ای qahve’i) (as defined by B. Berlin and P. Kay). The article explores the structural and semantic similarities and differences between these deadjectival derivatives in Russian and their equivalents in Persian. The theoretical part of the article presents the views of some of the most prominent Russian and Iranian scholars, linguists, and researchers who have contributed to the study of this topic. The purpose of this study is to assist Russian and Iranian students in overcoming the difficulties they encounter when translating these derivative words. During the research, a descriptive approach to linguistic analysis was employed, including the observation and comparison of linguistic data obtained from the National Corpus of the Russian Language (NCRL). As a result of the analysis, it was revealed that Russian deadjectival nouns representing color are characterized by two meanings: abstract and objectified, while Persian ones also have the meaning of infinitives. The article offers recommendations for the correct translation of these derivative words. The findings of this research can be utilized in research and translation efforts, as well as for clarifying the meanings of Russian deadjectival derivatives denoting color in both Russian-Persian and Persian-Russian bilingual dictionaries. In addition, the findings can be beneficial for enhancing online dictionary databases and enhancing the accuracy of neural machine translation. However, it should be noted that this issue has not been thoroughly investigated and requires further study.

Теория интертекстуальности, возникшая в работах французских постструктуралистов и первоначально использовавшаяся в русле анализа произведений художественной литературы, в настоящее время используется для изучения текстов иных дискурсов, в числе которых особое место отводится, в частности, научному, политическому, медиа- и рекламному дискурсам. Не является исключением и рассматриваемый в данной работе кинодискурс. В фокусе данного исследования находится анализ интертекста как одного из элементов внутренней организации кинотекста в рамках французского кинодискурса. Цель статьи заключается в выявлении ключевых особенностей интертекста как элемента внутренней организации кинотекста и определении и систематизации функций, которые интертекст выполняет во французском кинодискурсе. Эмпирическим материалом исследования послужили 250 современных французских кинофильмов периода 2010–2024 гг. Были использованы методы теоретического анализа и обобщения, метод сплошной выборки, методы контент- и дискурс-анализа, описательно-аналитический метод. Проведенный анализ позволил прийти к следующим выводам: рассматривая интертекст в качестве элементов текста одного дискурса, которые присутствуют в форме реализации другого дискурса, и принимая во внимание креативный и мультимодальный формат кинодискурса, представляется возможным выявить реальные или искусственные элементы других видов дискурса, в частности рекламного, художественного, медиа- и интернет-дискурсов, присутствующих в кинофильме как его основной форме реализации. Данные элементы были классифицированы на «реальные», т. е. принадлежащие реальному миру, и «искусственные» – специально созданные для функционирования (полностью, частично и в качестве отсылок) в рамках сюжета определенного кинопроизведения. Подобная двойственная природа позволяет интертексту выступать в качестве элемента внутренней организации кинотекста. Определены основные функции интертекста в кинофильме, к которым относятся интегративная, сюжетообразующая и имитирующая. В качестве дополнительных функций интертекста выявлены эстетическая и комическая. Отдельно рассмотрены случаи использования самого кинотекста, т. е. элементов других кинофильмов, в качестве интертекста при конструировании нового кинопроизведения. Перспективы дальнейших исследований лежат в области изучения проявления интертекста в кинодискурсе, а также рассмотрения природы и функций интертекста в других дискурсах. The theory of intertextuality that arose among French poststructuralists and was initially used in the analysis of fiction, is now implemented to study the texts of other discourses, such as scientific, political, media and advertising discourses. The film discourse is no exception. The focus of this study is analysis of the intertext as one of the elements of the film text internal organization in the framework of the French film discourse. The purpose of the article is to identify the key features of the intertext as an element of the film text internal organization and to identify and systematize the functions that the intertext performs in the French film discourse. The research material was 250 modern French films from the period 2010-2024. In the course of the study we used a set of methods, especially the methods of theoretical analysis and generalization, the continuous sampling method, the methods of content and discourse analysis, and the descriptive analytical method were used. The results of the study made it possible to come to the following conclusions: considering intertext as elements of the text of one discourse that are present in the object of another discourse and taking into account the creative and multimodal format of film discourse, we identified real or artificial elements of other discourse types, in particular, advertising, artistic, media and Internet discourses presented in the film as the main object of film discourse. We classified these elements into real ones, i.e. belonging to the real world, and artificial ones that are specially created for functioning (fully, partially and as references) within the framework of the plot of a certain film production. This dual nature allows the intertext to act as an element of the film text internal organization. As main functions of the intertext in a film we defined integrative, plot-forming and imitating ones. Aesthetic and comic features are identified as additional functions of the intertext. The cases of using the film text itself, i.e. elements of other films, as an intertext in the construction of a new film production are considered separately. The prospects for further research lie in the field of studying the manifestation of intertext in film discourse, as well as considering the intertext nature and functions in other discourses.

Предметом анализа является рецепция пушкинского мифа в произведениях русских писателей-постмодернистов конца XX – начала XXI в., рассмотренная в аспекте диалога авторов с современным культурным сознанием. Материалы, использованные в исследовании: романы «Андеграунд, или Герой нашего времени» В.С. Маканина и «Человек-язык» А.В. Королева, прозаические тексты «Некрологи», «Звезда пленительная русской поэзии» и лирика Д.А. Пригова, повесть «Лимпопо», рассказ «Сюжет» и роман «Кысь» Т.Н. Толстой, пьеса «Мужская зона» Л.С. Петрушевской, рассказ «Мардонги» В.О. Пелевина, пьеса «Мертвые уши» О.А. Богаева. В результате исследования выявлено, что объектом авторской рефлексии у названных авторов становится мифологема Пушкин, а также ряд сюжетообразующих семантем пушкинского мифа: дуэль, гений, отец, гуманист, божество, герой, Россия и др. Широкий диапазон «отношений» с пушкинским мифом, измеряемый шкалой «Культивирование – профанирование», определяется спецификой воспринимающего сознания. Отдельные авторы (В.С. Маканин, А.В. Королев) пропускают миф о Пушкине через призму сознания героя-интеллигента, близкого автору, придавая Пушкину статус неотъемлемого конструкта русской национальной идентичности и гуманистического ориентира в современной дегуманизированной реальности. Однако большинство писателей-постмодернистов демифологизируют пушкинский миф, создавая дистанцию между автором и персонажем, являющимся носителем массового сознания. Авторы обращаются к таким приемам, как пародирование соцреалистического дискурса в советской версии мифа о Пушкине (Д.А. Пригов, Т.Н. Толстая), гротескное овеществление, вскрывающее симулятивную природу Пушкина как одного из центральных концептов русской культуры (В.О. Пелевин, О.А. Богаев), упрощение и снижение контекстных представлений о классике, осуществляемое посредством интертекстуального обыгрывания пушкинской цитаты (Л.С. Петрушевская). Прибегая к деконструкции пушкинского мифа, современные писатели декларируют отказ от заложенной в нем идее тотальности, а также от абсолютизирующей Пушкина формулы «Наше все». In Russian cultural consciousness, the mythologem "classic" is associated with quite a number of names. In the candidates for the title of "classic" list, A.S. Pushkin is the undisputed leader. The transformation of Pushkin’s personality into a legend began during his lifetime. By the end of the 20th century, the Pushkin myth contained such components as duel, genius, father, humanist, deity, hero, spiritual leader, Russia, and others. The Pushkin myth continues to be cultivated in such postmodernist works as V.S. Makanin’s "The Underground, or the Hero of Our Time" and A.V. Korolev’s "Man-Tongue". Being close to the author main characters of these novels consider Pushkin to be an exemplary personality. They correlate their actions with his life events. However, Russian postmodern writers are more actively engaged in demythologization of the Pushkin myth appealing to images, carriers of mass consciousness. For this, they use a rich arsenal of ludic poetics techniques. Thus, D.A. Prigov and T.N. Tolstaya parody the socialist realism discourse to profane the Soviet version of the Pushkin myth. V.O. Pelevin and O.A. Bogayev grotesquely give material form to the writer’s image, revealing the simulative nature of Pushkin as one of the central Russian culture concepts. L.S. Petrushevskaya simplifies and reduces contextual representations of the classics through intertextual play with Pushkin's quotations. While deconstructing the Pushkin myth, modern authors declare rejection of the totality idea embedded in it. They also reject the formula "Our Everything" which deifies the writer and is firmly established in Russian cultural consciousness.

Особенности коммуникативного стиля языковой личности исследуются в рамках медиалингвистики, лингвоперсонологии, стилистики, теории речевой коммуникации. Согласно концепции, разработанной в коммуникативной стилистике текста, этот стиль выражается в коммуникативном проявлении личности в различных ситуациях общения на уровне типовых коммуникативных ролей, тактик и стратегий, выбора регулятивных средств и структур, отношения к коммуникативным нормам, ориентации на адресата, предпочтений в выборе речевых жанров. Цель статьи – выявление специфики коммуникативного стиля творческой медийной языковой личности писателя на основе его речевого поведения в Telegram-канале. Материалом исследования послужил Telegram-канал российского писателя Анны Матвеевой (посты за 2024– 2025 гг.) Исследование выполнено в русле коммуникативной стилистики с использованием методов дискурсивного анализа, семантико-стилистического и контекстуального анализа. Языковая личность Анны Матвеевой раскрывается в личном Telegram-канале как творческая, эмоциональная, увлеченная, открытая для общения. В блогах ею используются различные коммуникативные стратегии: самопрезентация, создание позитивного настроя, осмысление опыта, информирование, экспертная оценка. Различные регулятивные средства и структуры раскрывают образ автора и создают впечатление о писателе как о яркой публичной личности с богатым информационным тезаурусом и оригинальным мировидением. Из регулятивных средств преобладают эпитеты, метафоры, ирония, гипербола. Среди регулятивных структур часто используются: повтор, амплификация, градация, антитеза, нанизывание риторических вопросов. Анна Матвеева выступает в разных коммуникативных ролях (как блогер, писатель, эксперт-аналитик). Тональность общения автора – доверительная. Преобладающий тип речи – рассуждение с элементами описания. Вовлечение подписчиков в жизнь сообщества можно оценить по коммуникативному эффекту на адресата. Подписчики Telegram-канала писателя включены в активное обсуждение, судя по их комментариям и оценкам. Анна Матвеева предстает как носитель элитарной речевой культуры, имеющий чувство юмора, способный объективно воспринимать окружающий мир. Таким образом, коммуникативный стиль Анны Матвеевой в Telegram-канале отражает ее особенности как писателя, творчески описывающего происходящие события с присущим данному типу языковой личности образным восприятием окружающего мира. Результаты исследования представляют интерес для дальнейшего изучения особенностей медиакоммуникации писателя как языковой личности и могут быть полезны для медиалингвистики, лингвоперсонологии, стилистики. The features of the communicative style of a linguistic personality are studied within the framework of media linguistics, linguopersonology, stylistics, and the theory of speech communication. According to the concept developed in the communicative stylistics of the text, this style is expressed in the communicative manifestation of the personality in various communication situations at the level of typical communicative roles, tactics and strategies, the choice of regulatory means and structures, attitudes towards communicative norms, orientation towards the addressee, preferences in the choice of speech genres. The purpose of the article is to identify the specifics of the communicative style of the writer’s creative media linguistic personality based on his speech behavior in the Telegram channel. The research material was the Telegram channel of the Russian writer Anna Matveeva (posts for 2024-2025). The study was carried out in line with communicative stylistics using the methods of discourse analysis, semantic-stylistic and contextual analysis. Anna Matveeva's linguistic personality is revealed in her personal Telegram channel as creative, emotional, passionate, open communicator. Various communication strategies are used in her blogs: self-presentation, creating a positive mood, understanding experience, informing, expert assessment. Various regulatory means and structures reveal the author’s image and create the impression of the writer as a bright public figure with a rich information thesaurus and an original worldview. The regulatory means that predominate are epithets, metaphors, irony, and hyperbole. The high-usage regulatory structures are the following: repetition, amplification, gradation, antithesis, stringing of rhetorical questions. Anna Matveeva acts in different communicative roles (as a blogger, writer, expert analyst). The author's tone of communication is confidential. The predominant type of speech is reasoning with elements of description. The involvement of subscribers in the life of the community can be assessed by the communicative effect on the addressee. Subscribers to the writer's Telegram channel are engaged in the active discussion, judging by their comments and assessments. Anna Matveeva presents herself as a bearer of elite speech culture, with a sense of humor, capable of objectively perceiving the world around her. Anna Matveeva's communicative style in the Telegram channel reflects her characteristics as a writer who creatively describes current events with the figurative perception of the surrounding world inherent to this type of linguistic personality. The results of the study are of interest for further analysis of the features of media communication of a writer as a linguistic personality and can be useful for media linguistics, linguopersonology, and stylistics.

Контекстуальное смысловое наполнение слова с исходной пейзажной семантикой отражает индивидуально-авторскую картину мира. Слово «снег» обладает богатым семантическим спектром в русской поэзии. Цель статьи – с опорой на анализ лексической структуры поэтического текста рассмотреть семантико- стилистические особенности образа снега в лирике современного поэта Татьяны Николаевой (1956–2021). За основу семантико-стилистического анализа приняты концепция художественно-образной речевой конкретизации М.Н. Кожиной и концепция лексической структуры поэтического текста Н.С. Болотновой. Характеристика текстовой синтагматики и текстовой парадигматики учитывает выразительность языковых средств, представляющих разные уровни (хотя признается роль лексического уровня как основного). Ассоциативно-вербальная сеть текста рассматривается в соотнесенности с авторским замыслом и закономерностями читательского восприятия. Каждое направление ассоциирования как контекстуальная «группировка ассоциаций по общности стратегии» (А.П. Клименко) создает особую ипостась образа. Материалом для семантико-стилистического анализа стали стихотворения первого сборника Татьяны Николаевны Николаевой «Где ты, потомок первого?..: драматургия любви» (2004). Методом сплошной выборки было выявлено 11 (из 83) стихотворений сборника, содержащих лексические репрезентанты образа снега, которые были проанализированы с учетом их контекстуальных синтагматических и парадигматических связей. Являясь не столько пейзажной деталью, сколько отражением внутреннего мира лирической героини, снег у Т. Николаевой сопровождает не только картины зимней природы, но и межсезонные состояния, а также включается в летнюю картину. В ассоциативно-смысловом развертывании образа снега, отражающем раскрытие внутреннего мира героини, выделяются три ипостаси. Они объединены принципом градации, характерным для поэтики Т. Николаевой. В доминирующем ассоциативном комплексе «снежная стихия» актуализируется интенсивность снегопада, его стихийная природа, хаотическое начало, связанное с символической темой потери пути; экспрессивно передаются темы испытанной страсти и потерянной любви. Вторая ипостась образа снега в лирике Т. Николаевой – «снежное небытие», оцепенение потери, холод утраты и пустоты. Если в первом случае различными выразительными средствами подчеркивается максимальная динамика образа, то в данной ипостаси определяющей является статика, не-жизнь. Третья ипостась образа снега – «божественный снег», приобщение к духовной вертикали, высшему свету и смыслу. Таким образом, «снежная» триада Т. Николаевой соответствует ее поэтике градации и христианскому мироощущению, в котором путь человека лежит через страсти земные и ведет к Богу. Contextual senses of a word with a landscape semantics reflect an individual world picture of the author. The word snow has a rich and diverse semantics in Russian poetry. The purpose of the article is to consider semantic and stylistic features of the image of snow in the poetry by a contemporary poet Tatiana Nikolaeva (1956–2021) based on analyzing lexical structure of a poetic text. Semantic and stylistic analysis is based on ideas of M.N. Kozhina (the concept of imaginative literary concretization) and N. S. Bolotnova (the concept of lexical structure of a poetic text). Description of textual syntagmatics and paradigmatics considers expressive means representing different levels, although the lexical level is recognized as the main one. Associative and verbal network of the text is studied in accordance with the author’s idea and the reader’s reception patterns. Each associative direction, as a contextual “group of associations with a common strategy” (A. P. Klimenko), creates a specific aspect of the image. Verses and poems of T.N. Nikolaeva’s first collection Where are you, the descendant of The First?..: The drama of love (2004) are material for semantic and stylistic analysis. The authors of the article selected 11 (from total 83) texts containing lexical representants of the image of snow, which were analyzed regarding their contextual syntagmatic and paradigmatic connections. In T. Nikolaeva’s poetry, snow is more a reflection of the heroine’s internal world than a landscape detail. Snow is not only a part of winter nature, but also of summer pictures and nature between seasons. There are three main aspects in associative and semantic development of the image of snow. They are united through the principle of gradation typical for T. Nikolaeva’s poetics. A dominating associative complex "snow element" includes the image of an intensive snowfall with chaotic nature tied to a symbolic topic of a lost way; this image also reflects expressive topics of passion and lost love. The second aspect of the image of snow is "snow nothingness", the cold of loss and emptiness. While in the first case various expressive means are emphasizing dynamic character of the image, in this case the central image is statics, absence of life. The third aspect of the image of snow is "divine snow": spiritual senses, a way to the higher light. Thus, the “snow triad” of T. Nikolaeva relates to her poetics of gradation and Christian worldview, in which a human is going through passions to God.

Творчество А.Н. Вертинского, ставшее важной вехой в развитии массового искусства ХХ в. и повлиявшее на развитие жанра авторской песни, обратило на себя внимание литературоведов лишь недавно, из-за чего многие из аспектов поэтического наследия артиста остаются неисследованными. Особого внимания заслуживает проблема соотношения «Я» и «Другого», обусловленная самой субъектной организацией произведений раннего периода. В раннем творчестве (1915–1918 гг.) реализуются две принципиально значимые для понимания авторской концепции художественные стратегии: интерес к ролевой и автопсихологической лирике. Ввиду этого целью настоящей работы стало рассмотрение субъектной сферы произведений Вертинского в аспекте соотнесенности категорий «Я» и «Другой». Актуальность исследования обусловлена отсутствием работ, направленных на изучение выделяемого в настоящей статье аспекта творчества. Центральным в ролевой лирике становится имплицитно явленный мотив сострадания, определяющий ценность чувства «Другого», его человеческое начало. Роль же является попыткой автора выстроить диалог с «Другим», дарующий ощущение сопричастности, притом выразителями чувства боли и скорби становятся «маленькие» люди, что подчеркивает универсальный характер чувства, уравнивающего всех людей перед лицом бытия. Помимо прочего, носителями чувств в художественном универсуме Вертинского являются и животные, также выступающие в роли «Другого»; это попытка автора охватить бытие во всех его проявлениях. Наряду с этим существуют стихотворения, в которых выведен лирический субъект, предстающий выразителем авторского «Я». Магистральной установкой в этих текстах является стремление реализовать себя как Поэта, с одной стороны, включенного в мир своих героев, а с другой стороны, способного Словом «закрепить» ценность их переживаний в пространстве культуры. Подобный взгляд на творчество Вертинского позволяет увидеть истоки популярности творчества шансонье как в пределах родной страны, так и в кругу иностранной публики во время эмиграции. The work of A.N. Vertinsky, which became an important milestone in the development of mass art of the twentieth century and influenced the development of the genre of the author's song, attracted the attention of literary scholars only recently, which is why many aspects of the artist’s poetic heritage remain unexplored. The problem of the relationship between the "I" and the "Other" deserves special attention, conditioned by the very subjective organization of the works of the early period. In his early work (1915-1918), two artistic strategies that are fundamentally important for understanding the author’s concept are realized: interest in role-playing and autopsychological lyrics. In view of this, the purpose of this work was to consider the subjective sphere of Vertinsky’s works in the aspect of the correlation of the categories of "I" and "Other". The relevance of the study is due to the lack of works aimed at studying the aspect of creativity highlighted in this article. The implicitly revealed motive of compassion, which determines the value of the feeling of the "Other", its human beginning, becomes central to the role-playing lyrics. The role is an attempt by the author to build a dialogue with the "Other", giving a feeling of involvement, and the "little" people become the exponents of the feeling of pain and grief, which emphasizes the universal nature of the feeling of pain, equalizing all people in the face of being. Among other things, the bearers of feelings in Vertinsky’s artistic universe are animals, also acting as the "Other"; this is the author's attempt to embrace being in all its manifestations. Along with this, there are poems in which a lyrical subject is brought out, appearing as an exponent of the author's "I". The main attitude in these texts is the desire to realize oneself as a Poet, on the one hand, included in the world of his heroes, and on the other hand, capable of "fixing" the value of their experiences in the cultural space with the Word. Such a view of Vertinsky’s work allows us to see the origins of the popularity of the chansonnier's work both within his native country and among foreign audiences during his emigration.

Современная лингвистика текста как динамично развивающееся направление лингвистических исследований способна выявить архетипическую суть сюжетной линии авторского текста в том числе. Тексты коротких рассказов Сомерсета Моэма в данном аспекте являют собой пример синергии авторских сюжетов и архетипического подтекста, обусловленного смысловым посылом самого автора как «метаморфозы» сюжета. Подтекстовой смысл сюжетов Моэма – это проявление имманентности архетипа, который имеет, на наш взгляд, трансцедентную основу, но транслируется как авторский посыл Автора Читателю. Именно такой подход позволяет рассматривать творчество Моэма не только как совокупность увлекательных историй, но и как своеобразный «диалог» с коллективным бессознательным, обращение к глубинным структурам человеческой психики. Представлено описание архетипического концепта «Мать» в текстах рассказов У. Сомерсета Моэма. Являясь одним из фундаментальных архетипов, образ матери приобретает в тексте рассказов Моэма многогранные и порой неожиданные черты. Цель достигается посредством разрешения нескольких задач, а именно: определения логики сюжета Автора; описания речевых портретов героев и персонажей с точки зрения иронической виктимизации сюжета (сценария); демонстрации возможности аксиологического подхода к тексту. Методологической основой исследования послужили когнитивно- дискурсивный метод анализа художественного текста наряду с описательным методом. Выяснилось, что в текстах рассказов С. Моэма возможно выявить бинарность архетипа «Мать» – «Мать» и «Мачеха». При этом выявляется сложность сценария Моэма, когда так называемая «мать» в процессе повествования «превращается» в «мачеху», обнаруживая тем самым категорию иронической виктимизации сюжета (сценария). Анализируются тексты коротких рассказов: «Unconquered», «The Mother», «Louise/Луиза». The linguistics of the text as a modern direction is able to reveal the archetypal essence of the storyline including the author's text. The texts of Somerset Maugham's short stories in this aspect are an example of the synergy of the author's plots and archetypal subtext, due to the semantic premise of the author himself as a "metamorphosis" of the plot. The subtext meaning of Maugham's plots is a manifestation of the immanence of the archetype, which, in our opinion, has a transcendental basis, but is transmitted as the Author's message to the Reader. The article is devoted to the description of the archetypal linguistic concept of "Mother" in the texts of Somerset Maugham's stories. The goal is achieved by solving several tasks: determining the logic of the Author's plot; describing speech portraits of heroes and characters from the point of view of ironic victimization of the plot (scenario); demonstrating the possibility of an axiological approach to the text. The methodological basis of the study are the cognitive and discourse analyses of the fiction along with the descriptive method. It turned out that in the texts of S. Maugham's stories it is possible to identify the binarity of the archetype "Mother" - "Mother" and "Stepmother". At the same time, the complexity of the Maugham's scenario is revealed when the so-called "Mother" in the process of narration "turns" into a "Stepmother", thereby revealing the category of ironic victimization of the plot (scenario). The article analyzes the texts of short stories: "Unconquered", "The Mother", "Louise".

Речь идет об углублении в сознании обучающихся представления о патриотизме средствами учебной дисциплины «Русский язык как иностранный». Данная проблематика рассматривается в ракурсе аксиологической лингвометодики: любовь к родине, родному языку и родной культуре определяются в качестве неоспоримых ценностей, которые составляют основу картины мира каждого человека – члена социума, принадлежащего какой-либо лингвокультуре. В качестве обоснования такого подхода в современной лингводидактике рассматривается идея о целесообразном распределении внимания в рамках образовательного процесса к фактам родного и изучаемого языка. Знакомство с иностранным языком на фоне сопоставления с реалиями исконной лингвокультуры позволяет обучающемуся увидеть уникальность и особенность родного языка и родной культуры, что способствует укреплению чувства привязанности к родной стране. В перечне инструментов, реализующих задачи гражданского воспитания на занятиях по русскому языку как иностранному, выделяются учебные издания. Материалом для рассмотрения в данной статье служат учебные материалы, входящие в учебно-методический комплекс «Восток», разработанный специально для китайских обучающихся. Анализируются содержательные особенности дидактических текстов, а также связанных с ними упражнений и заданий, демонстрируется их методический ресурс для реализации воспитательных и обучающих задач в их совокупности. Упражнения часто включают тексты, связанные с историей Китая, его культурой, традициями и праздниками, содержащие информацию об известных личностях. Это помогает иностранным обучающимся расширить знания о своей стране, ее ценностях и достижениях, что способствует укреплению чувства патриотизма. Одновременно формируется толерантное и уважительное отношение к чужим лингвокультурам и их представителям, иностранному языку, которым овладевают. Использование этих учебных материалов позволяет интегрировать изучение языка с воспитанием гражданственности и патриотизма, формируя не только языковые навыки, но и понимание культурного и социального контекста функционирования языка в жизни общества. В процессе изучения русского языка как иностранного обучающиеся понимают и воспринимают такие ценности, как дружба, уважение, любовь к Отечеству, что способствует формированию патриотических настроений. The article deals with the development of a sense of civic patriotism as a component of the educational process in the subject area of "Russian as a Foreign Language". This issue is considered from the perspective of axiological linguomethodology: love for the homeland, native language and native culture are defined as indisputable values, the idea of which must be formed and developed when teaching any foreign language in the context of the idea of a close relationship and equal importance of different linguacultures in the global multicultural space. Studying a foreign language in the context of their native linguaculture allows students to see the uniqueness and peculiarity of their native language and native culture, which helps to strengthen the feeling of attachment to their native country. In the list of tools that implement the tasks of civic education in classes on Russian as a foreign language, educational publications are highlighted. The material for consideration in this article are educational materials included in the educational and methodological complex "Vostok", developed specifically for Chinese students. The article analyzes the substantive features of didactic texts, as well as related exercises and tasks, and demonstrates their methodological resource for implementing educational and training tasks in their entirety. The exercises often include texts related to the history of China, its culture, traditions and holidays, containing information about famous people. This helps foreign students expand their knowledge of their country, its values and achievements, which helps to strengthen the sense of patriotism. At the same time, a tolerant and respectful attitude towards foreign linguacultures and their representatives, and the foreign language they are learning is formed. The use of these educational materials allows integrating language learning with the education of citizenship and patriotism, forming not only language skills, but also an understanding of the cultural and social context of the functioning of language in the life of society. In the process of studying Russian as a foreign language, students understand and perceive such values as friendship, respect, love for the fatherland, which helps to form patriotic sentiments.

Рассматривается одно из актуальных направлений филологической науки – исследование ономастикона художественного произведения и его роли в смысловой организации текста. Работа выполнена на материале повести известного современного прозаика, работающего для детской и подростковой аудитории, Н.С. Дашевской «Скрипка неизвестного мастера». Ее тексты неоднократно становились победителями известных литературных конкурсов, среди которых «Книгуру» (2013, 2014, 2015), «Новая детская книга» (2014), Литературная премия им. С.Я. Маршака (2018) и др. Актуальность исследования обусловлена малой изученностью творчества Н.С. Дашевской и, в частности, ее подходом к выбору имен собственных в произведениях. Целью работы является анализ ономастического пространства художественного текста как средства воплощения авторского замысла. Для ее достижения используются описательно-функциональный метод, герменевтический подход, базирующийся на принципах диалогичности и целостности, а также метод конкретного литературоведения, основанный на работах Д.С. Лихачёва. Выделены и изучены топонимы: астионимы, годонимы, урбонимы, комонимы, хоронимы, рассмотрены антропонимы и патронимы, библионимы и поэтонимы, выявлены их функции и место в тексте повести. Сделан вывод о том, что подобранные автором онимы играют основополагающую роль в реализации авторской идеи, заключающейся в связи настоящего с прошлым, воплощаемой посредством музыки. С помощью библионимов и поэтонимов автор раскрывает внутренний мир героев, их характер и представления о жизни, тогда как топонимы делают мир, в котором живут персонажи, максимально реалистичным, тем самым осуществляя миромоделирующую функцию. Антропонимы служат средством создания художественного образа и воплощения авторского замысла: они не только указывают на родство и помогают идентифицировать человека, но и выполняют в произведении сюжетообразующую роль. Такой тщательный отбор онимов представляется продуманной стратегией, характерной для творчества Н.С. Дашевской и реализуемой в данной повести. Настоящая работа продолжает изучение творчества Н.С. Дашевской и расширяет представление о назначении имен собственных в структуре произведения. Тhe article is devoted to one of the relevant areas of philological science – the study of the onomasticon of an artistic work and its role in the semantic organization of the text. The work is based on the novel "The Violin of an Unknown Master" by N.S. Dashevskaya, a famous modern novelist working for children and teenagers. Her texts have repeatedly become winners of well-known literary competitions, including "Kniguru" (2013, 2014, 2015), "A New Children's Book" (2014), the Marshak Literary Award (2018), and others. The relevance of the research is due to the low level of study of N.S. Dashevskaya's work and, in particular, her approach to choosing proper names in her works. The purpose of the work is to analyze the onomastic space of a literary text as a means of embodying the author's idea. To achieve this goal, the descriptive-functional method, the hermeneutic approach based on the principles of dialogicity and integrity, as well as the method of specific literary criticism based on the works of D.S. Likhachev are used. Toponyms are identified and studied: astronyms, godonyms, ergonyms, homonyms, paronyms, anthroponyms and patronyms, biblionyms and poetonyms are considered, their place and functions in the text of the story are revealed. It is concluded that the onyms chosen by the author play a fundamental role in the realization of the author's idea, which is to connect the present with the past, embodied through music. With the help of biblionyms and poetonyms, the author reveals the inner world of the characters, their character and ideas about life, while toponyms make the world in which the characters live as realistic as possible, thereby fulfilling a world-modeling function.